- Нацисты здесь, вот тебе и вход в сказку. Здравствуй, война, давненько мы с тобой не виделись.

- Что ты там лопочешь, дрянь, - прорычал Генрих Майн, человек сорока лет, одетый в черное. Он оглядел комнату и вперил свой взгляд в двоих, лежащих в постели.

- Этого на улицу.

... Дождь, опять дождь.

По лицу, в пах, прикладом бил дождь.

- Ты кто такой? Имя, сволочь? Какие войска? Еврей? Вот дерьмо нам привалило, а плевать - в расход его.

- Оставьте его пока здесь, он уже почти дохлый, потом допросим, - Майн посмотрел с тоской на дом, - там меня ждет поприятней работка.

"Он должен на ком-то отыграться. Почему бы не на этом уроде. А девку, девку он трахнет, он уже давно не был с девкой. Она, конечно, не такая, как он хотел. О да! Белокурая Барбара или Марлен, да, Марлен с Фридрих-штрассе. Жена это толстозадого генерала, он трахал жену генерала, когда сам еще не был даже офицером. Белые ляжки, мясистая грудь. Сучка, настоящая сучка. Однажды, совсем обнаглев, он дал ей по роже, по ее блядской роже, у нее из носа текла кровь, а он трахал ее вовсю, она вопила от боли и наслаждения, а он трахал и трахал. Ничего, сука, тебе даже понравилось. Как давно это было. Как давно." - Воспоминания вихрем пронеслись в голове Генриха, пока он снова входил в дом. Он наклонился над кроватью и заглянул в глаза женщине.

- Клаус, Отто! Свяжите ее для меня. Я выебу тебя, сучка. Ты у меня сдохнешь.

... Она не сопротивлялась. Только отвернула лицо и попыталась закрыть глаза.

Нет. Не удалось.

- Смотри на меня, шлюха. Смотри, мразь, как это делает настоящий мужчина. Смотри.

Она остановила свой взгляд на дальнем углу комнаты. Там, где ее отец делал замеры ее роста. Пятьдесят шесть сантиметров, семьдесят два, восемьдесят три, метр пятнадцать, метр пятьдесят пять, метр семьдесят пять. Все, она выросла. Интересно, почему он не мерил ее целых двадцать сантиметров времени...

... - Папа, папа, смотри - я уже большая...