Я перевел. Витас замолк, глаза его пошли по параболе.

- Ну, тогда скажи: на попутках.

По его словам, он сторговался в Литве с каким-то частником, тот его подвез к границе, Витас перешел ее ночью лесом, а в Польше, в условленном месте, подсел к тому же частнику в машину. Так же миновали и польско-германскую границу. В Дюссельдорфе частник подвез его к лагерю.

- И сколько вы заплатили этому человеку?

- 500 баксов. Да ему хули риска было?.. Если что - попутчика взял, ничего не знаю наххху...

Столбик дат на листе завершился. Шнайдер не спеша подсчитал что-то и сказал:

- Если следовать вашим датам, то не хватает пяти лет. Я заново буду считать, а вы оба тоже слушайте и считайте, может быть, что-нибудь неверно отметили, - и он терпеливо начал повторять даты; вышло, что пяти лет правда не хватает.

- А хер его знает, контузия, может, что и не так... - пробормотал Витас и опять вспомнил, что к одиннадцати надо к врачу, а потом задрал рубаху и принялся показывать шрамы.

- И как раз не хватает тех пяти лет, которые он, по его словам, служил в армии, в этой таинственной дивизии 00... Впрочем, и так все ясно, - с некоторой брезгливостью сказал Шнайдер, достал другой здоровенный атлас (на этот раз российских городов), нашел Грозный и попросил рассказать, на какой улице Витас родился, где была его школа, где стоял дворец президента и т.д.

- Да не помню я ничего!.. Что он, сука, меня долбит, дятел долбаный! Я тут не географию учить пришел, - повысил Витас голос. - Дома нет, школа порушена, все разбомблено, президент убит - чего ему еще?

- Не кипятись, он просто хочет проверить, это его задача, - остановил я его, но в ответ зареяло такое долгое и страстное "ннахххуу...", что Шнайдер спросил у меня:

- Что это за слово он к каждому предложению добавляет?

- Вроде "zum Teufel"3, - смягчил я.

- Но "Teufel" по-русски будет "черт", а он говорит что-то на букву "н", сухо парировал Шнайдер (а до меня дошло, что и он наверняка понимает русский язык не хуже, чем Витас - немецкий).