Раньше как было?.. Налетели скифо-гунны или монголо-татары, все повырезали, пожгли - и улетели. А сейчас, в век техники, все обстоятельно происходит. Дело в том, что слишком много китайцев расплодилось, до полутора миллиардов доходит, - согласись, много, для чего столько? И вот повелел их сегодняшний великий кормчий, чтоб по три миллиона китайцев в год из страны убиралось бы к чертям собачьим восвояси (спасибо, что три, а не тридцать или триста!..). Пусть бегут во все концы земли, китайскую мафию крепят и, кстати, деньги в Китай родственникам пересылают, а государство с них свой налог возьмет. Америка и Канада уже отказались их принимать, так китайцы теперь на Европу пошли - а куда еще, не в Африку же, где своих нищих хватает?..

Недавно опять вызвали переводить. Во второй раз ехать было веселее, хотя опять пришлось в пять утра вставать и в поезде досыпать, под тихое предшкольное шуршание сонных мальцов. Дорога к лагерю была уже известна. Я решил пойти пешком.

Шагая по темной аллее, ловлю себя на мысли, что с интересом, но без эмоций ожидаю, кого и что придется сейчас переводить, и никаких угрызений или жалости ни к кому не испытываю. Воистину, даже капля власти портит человека, не то что ведро, бадья, цистерна или океан. И мыслю я уже как здешний, местный, свой. И смотрю на все новыми глазами, которые тут, за десять лет жизни, прорезались. И стою уже обеими ногами по другую сторону баррикад, чем раньше. И если я тут живу, то и мыслю уже, как здешний.

Бирбаух встретил меня как знакомого. На столе - початая бутылка пива, на мониторе - сетка каких-то расчетов. Напротив, в зале ожидания, темно. В комнате переводчиков встречаю Хонг, которую видел в прошлый раз. У нее - кофе в термосе и складные чашечки. Мы разговорились. Она оказалась вьетнамкой, двадцать лет живущей в Германии, и сама (как и араб-переводчик Хуссейн) когда-то проделала весь беженский политпуть:

- Раньше получить убежище было куда легче, - рассказывала она, щуря свои щелочки от сигаретного дыма и поглядывая на меня так, как поглядывают маленькие желтолицые женщины на больших белых мужчин: с уважением, интересом и априорной покорностью.