Она элегантно покачала головой в разные стороны и, обхватив пузатый термос своими детскими ручонками, долила кофе в чашечки, а я подумал, что, не скажи она, сколько ей примерно лет, и не будь у нее мешочков под глазами и морщинок возле ушей, ей можно было бы дать и двадцать. А будь мешочки пообъемнее и морщинки поглубже и пошире - и все семьдесят. А еще говорят, расовых различий нет. Как это нет, если мы китайцев или негров в массе друг от друга не отличаем и они для нас - как кролики на ферме, все одинаковые?.. Как, впрочем, и мы для них.
- А что вы потом делали? - спросил я из вежливости.
- Муж работал переводчиком, как и я. А вы?.. Тоже бывший беженец?..
- Нет, я работу нашел, официально приехал. Перевожу вот тоже понемногу, уклончиво ответил я.
- Я еще потом университет кончила, работала в судах и на таможне. Всякое повидала, - говорила она, а я с умилением вслушивался в ее странный немецкий язык с вьетнамским акцентом, в слова, произносимые с мелодичным шелестом, цоканьем, щебетом и колоратурой гласных, звучащих, как флейта, которую пробуют перед концертом. Слова были будто украшены бубенцами и трещотками, и сквозь эту авангардную музыку причудливо проступали остовы слов.
Вошла фрау Грюн, потрясла нам основательно руки, дала папки, попросила ознакомиться и потом привести беженцев, которые уже ждут. Коллега Хонг получила двух абсолютно идентичных вьетконговцев, на моей папке - фото вполне приличного мужчины с бородкой-бланже и данные:
фамилия: Лунгарь
имя: Андрей
год рождения 1960
место рождения: г.