Вы это представление смотрели, а? Ну и как?

Ах, смешно? Вам, может, и смешно. Да только вы кой-чего не знаете.

По-вашему, как — стоящее? Трудно сказать, а? Один-то разок и палка может выстрелить, а? Страшно даже помыслить, что этот малый может когда-нибудь в люди выйти. Ну нет, сэр, только не я, на попятный я не пойду. Пускай он даже потом когда-нибудь сам поймет, каким я был благодетелем его родне, как спасал их всех от голодухи в тощие годы. А ведь вспомнит он это когда-нибудь, непременно вспомнит.

Ну, а покамест он что — он порченое яблоко, гнилая картофелина, такое мое мнение, и чем скорее мы его отсюда выдворим, тем оно для всей деревни лучше.

Вот, пожалуйте, еще стаканчик.

Рад, что вы меня посетили.

Теперь у вас обо всем понятие правильное, и люди узнают, как оно на самом деле было.

За ваше здоровье или, как у нас здесь говорят: жить вам поживать, тыщу в год наживать.

Трудновато меня поймать — ну, верно.

Я не больно речист.

Ни от кого не удираю, рыбу ловлю — вот и все.

Про то дело говорить незачем. Никого оно не касается.

Да, теперь вышло наружу.

О себе? А чего тут рассказывать? Работа, курево, вечером кружка в трактире — вот и все.

Верно, давным-давно, на чужбине. Десять лет. Потому и кличка — Моряк. Нет. Всегда тянуло на родину. Родина — она вот: лодка, домишко.

Про то дело спрашиваете — у меня все нутро переворачивается.

Знаю, что все знают, от этого легче разве?

Пьеса Майкла-второго. Нет, не обидел. Только зачем про Сару и Джули?

С Джули после того не виделся. За милю обхожу. А вы бы?

Чего вам еще, черт подери, вы уже сами все знаете.

Знаю, что девушка хорошая, славная. И все равно.

Ну да, раньше мы были друзья, а теперь все вышло наружу, мне в глаза ей смотреть стыдно. Такое горе ей причинил!