Тут уместно сказать, что обнова не в разы больше старой. Сейчас у нас сто шестьдесят метров брутто, а было сто сорок. Не то чтобы нам скоропостижно, как если б Катрине, например, ждала ребёнка, позарез потребовалось двадцать квадратных метров. Катрине не беременна, и мы договорились с этим не спешить. Но помимо численного прироста, бывают и другие причины сменить жилище. Во-первых, наша новая квартира привлекательнее, она существенно лучше расположена, чем та на Нильс-Юльсгатен. Во-вторых, прежняя квартира стала нам надоедать. Мы исчерпали её потенциал.

Ни я, ни Катрине не забыли того мгновения, когда с час назад внизу у машины нас повело на случку. Как я легонько шлёпнул её, а она ответила демонстративно неприличным, как труженица панели, движением языка. И я вижу по ней, что мысль запала ей в душу. Катрине ходит по квартире и радостно ждёт. Уж не помню, когда мы в последний раз занимались этим на полу. Но выбора нет. Зато нам ничто не помешает. Акт заявлен и состоится, но так здорово чуть отсрочить его, чтобы насладиться ещё и предвкушением.

Раздаётся громкое «вау»: это Катрине притащила склянки в ванную и включила там свет. Она и в самом деле не видела её в готовом виде. Две предыдущие недели, пока Катрине была на Филиппинах, я вкалывал тут все вечера. Для женщины ванная комната — святая святых. Это мой подарок Катрине на новоселье.

Я иду на её вопль и замираю в дверях ванной, под мышкой у меня стопка книг по искусству, на лице широкая улыбка. Ей видно меня в зеркало. Книжки обёрнуты в матово-белые полупрозрачные обложки, это дело моих рук. Как хотите, но не книжным графикам диктовать мне, какого цвета и вида корешки будут стоять на книжных полках в моём доме. Но, вижу я, некоторые обложки замахрились, надо будет их поменять.