- Она мне всё сказала.

- Что всё?

- Что у вас с ней роман.

- Да вы с ума сошли! У меня - роман - с техничкой?

- Не прикидывайтесь! Во-первых, это не техничка, а женщина, причем, молодая, безусловно, красивая, и высокой нравственной частоты. Во-вторых...

- Во-вторых, это не у меня, а у вас роман, и теперь мне всё понятно.

- Бросьте! Не надо переводить стрелку с больной головы на здоровую!

- А я ничего и не перевожу. Во-первых, поздравляю, вы - влюблены. Во-вторых, я, слава богу, не имею к этому никакого отношения. В-третьих, выкручивайтесь сами.

- Вы категорически настаиваете, что не питаете никаких чувств к Глафире Гавриловне?

- Ни в малейшей степени!

- Честно?

- Честное профессорское!

- Голубчик вы мой, дайте я вас поцелую.

- Не надо. Может быть, эта ваша безумная любовь заразна!

- Шутить изволите?

- Ну, разумеется! А знаете что? Не пойти ли нам по этому случаю "Под яблоко" и не взять ли нам по пивку?

- Я угощаю!

- Не буду спорить с влюблённым безумцем.

* * *

- Иннокентий Аврельевич, позвольте, я в вашем кабинете пол вымою.

- Глафира, вы же утром его мыли.

- Народ приходил, запачкался пол.

- Мне кажется, тут чисто. Позвольте-ка, я вспомнил: вы же и днем тут прибирались!

- Днем прибирала, а сейчас - вечер.

- Что же это вы по три раза в день убирать затеяли?

- Иннокентий Аврельевич, если надо будет, я и четыре!..

- Глафира, голубушка, зачем же так себя изводить? Довольно одного раза в день.

- Голубкой меня назвал! Кеша, неужели и ты меня любишь? Неужели моя любовь не осталась незамеченной?

- Как? Что вы сказали?

- Милый! Не смущайся. Ты уже проговорился! Иди же ко мне, иди к своей Глаше!

- Нет уж, увольте. Глафира... как вас по батюшке? Гавриловна, да! Вы бы шли уже отдыхать. Мне тут поработать надо, а с уборкой на сегодня достаточно. Тут чисто. Вполне опрятно и уютно, благодарю вас.