– Пусть говорит!

– Дайте мне слово! – кричит учитель Драголюб.

– Позвольте кончить, граждане, – возмущается батюшка, – не перебивайте меня! Я же еще не сказал самое главное…

– Ты говори о пастухе, чего ты начал о Елисеевой корове!

– Вот я и говорю, – не унимается отец Пера, – значит, плохо смотрит за скотом, И потому я думаю выбирать его больше не стоит, тем более что у нас есть такой прекрасный человек, как Живко!

– Не хотим! Хотим! Не хотим! Правильно! Нет! – несется со всех сторон. Одни кричат одно, другие – другое, и конца этому не видно.

– Дайте батюшке сказать, – визжит Елисей. – Не мешайте! Он вас еще не так разделает! Господин председатель (тут Иосиф сунул руку в карман и выпрямился), я прошу, я требую, чтоб батюшке дали говорить!

– Но ведь не может же, черт возьми, все время один батюшка говорить! – возмущается Иосиф. – Есть ведь и у других голова и язык. Для того и собрание. Все имеют право говорить.

– Правильно! Неправильно!

– У меня только одно дополнение к батюшкиной речи! – кричит хозяин кафаны Янач.

– Прошу! Прошу! – откликается отец Пера.

– Тихо, люди! – орет председатель, и волосы у него на голове становятся дыбом.

– Добавляю, – продолжает Янач, – Иона мою корову дубинкой колотил, значит он и всякую другую корову дубинкой колотит.

– Правильно! – несется со всех сторон.

– Слово имеет учитель! – провозглашает председатель.

– Итак, господа… – начинает учитель.

– Долой! Не хотим слушать! Знаем, о чем он будет говорить!

– Но позвольте, я ведь тоже знал, о чем вы будете говорить, – кричит учитель. – Я буду краток. Мне решительно все равно, кто будет избран, и думаю, что глупо так много спорить из-за пустяков. Не все ли равно Живко или Иона, Иона или Живко. Но мне кажется, что здесь кто-то нарочно масло в огонь подливает, чтоб мы перессорились: что-то уж больно часто отец Пера засиживался вон в том доме, – и учитель показал пальцем на дом начальника полиции.