А батюшка – человек разумный – понял, чем все это может кончиться и, чтоб как-нибудь замять ссору, говорит: «Ну, бог дал, будет, будет, разошелся. Ну, ругаешь мою попадью, так у меня ее и нет. Но славу мою ты зачем трогаешь, осел ты этакий…» Ну, и еще что-то в том же духе. Тогда окружной начальник схватил батюшку за бороду, а батюшка схватил чернильницу да на окружного. Запутались оба в батюшкиной рясе, рухнули на пол, но, как образованные люди, не стали доводить дело до крайности и разошлись по-хорошему. Так все и кончилось. У батюшки только слегка поредела борода с левой стороны, а у окружного начальника один зуб начал шататься.

Вот как это было. И все прошло, как будто ничего и не было. И живут они сейчас очень хорошо, в полном согласии, дружно.

Все бы было великолепно и дальше, и никто бы никому на мозоль не наступал, если бы доброго начальника полиции не перевели в другой округ. Все очень жалели, когда он уходил, да и ему, по правде сказать, жаль было расставаться.

Через некоторое время приехал новый начальник полиции, молодой человек с редкой бородкой и толстыми губами. Пожалуй, и о нем нельзя сказать ничего плохого, но у него каждое третье слово – «закон», и Есе ему не так да не этак. Кричать не кричит, а все твердит о каком-то «порядке». А уж лучшего порядка, что он застал, кажется, и желать нельзя. Часто и в канцелярию стал вызывать. «А это что такое, а это зачем?» Изобьют кого-нибудь, так, шутки ради, просто чтоб поразмяться, а он сейчас же садится составлять громадные протоколы, следствие ведет, допрашивает и все записывает и на каждую бумажку номер ставит. Чуть ли не из-за каждой мелочи заводит номер и вызывает по ней человека.

Однажды даже отца Перу вызвал. Но отец Пера – человек ученый, у него на каждый вопрос готовый ответ под языком лежит. Начальник говорит: «Слушай, батюшка, я не хочу оппозиции».

А батюшка: «Бог свидетель, и я ее не хочу».

Начальник: «Слышишь, батюшка, необходимо, чтоб поддерживалась нравственность…»