А батюшка: «Ну так что ж, пускай себе держится!»

Начальник говорит: «Нравственность – основа порядка, а порядок – основа закона!»

А батюшка: «Ладно…»

Вообще, странный какой-то начальник полиции. Все разнюхивает, бегает, копается, все ищет чего-то, а чего – бог его знает.

Собственно догадаться, конечно, нетрудно. Он был начальником полиции в округе, где, выполняя распоряжения господина министра, нужно было все время бегать, вынюхивать, высматривать, вызывать к себе в канцелярию, чтоб между делом, вскользь намекнуть, что он, мол, не потерпит оппозиции, ну и припугнуть немного накануне выборов. И так это вошло человеку в кровь, что отвыкнуть совсем нелегко. Приехал в Майдан-пек, а тут нет ни политики, ни общины, ни выборов, ни партий, горе да и только. Сколько раз, бывало, стукнет себя по лбу и глубоко вздохнет: «Не знаю, говорит, за каким дьяволом меня сюда прислали, что я тут буду делать. Люди как овечки. Неужели нельзя было прислать сюда кого-нибудь другого?!»

Вот так однажды сидят они с отцом Перой в беседке, стаканы с ракией поставили в таз с холодной водой, чтоб охладить, а сами разговаривают обо всем на свете. Отец Пера рассказывал начальнику о том, что нет ничего слаще, как утром натощак съесть солененький огурчик и запить ракией. «Это, говорит, лучше какого угодно ананаса». Затем начальник рассказывал батюшке, что у него была собака, которой только скажи «гоп» – и она перепрыгивает через два стула.

– Прекрасная собака, – соглашается батюшка и рассказывает капитану, что у него была жена, которая его бросила, влюбившись в какого-то фельдфебеля артиллериста, он погиб на войне, а попадья (и тому есть свидетели) будто бы сказала: «Есть еще на свете фельдфебели!» – и так далее и тому подобное.

Рассказывал он длинно и нудно. Начальник слушал, слушал, а потом, предоставив попу рассказывать дальше, задумался о чем-то совсем другом и, барабаня пальцами по столу, в мыслях унесся куда-то далеко, далеко. Но вот он, словно очнувшись от сна, прерывает отца Перу: