— Ты слышал? — я тронул его за плечо. Мне показалось, что в доме раздался стук.

— Тихо! — отец вскинул палец.

Теперь мне стало казаться, что в доме скрипнули ступени; я знал, что из тамбура за дверью идет лестница на второй этаж. Там обычно ночевали гости.

— Фантомас какой-то, — сказал отец и вновь принялся звонить и прикладывать ухо к дверной щелке. Я отступил от крыльца и задрал голову. За стеклом неподвижно бледнела занавеска. — Пошли к соседям! — сошел с крыльца папа.

Соседи сказали, что приехали на дачу вечером, и никого не видели и не слышали. Приятный дедушка в майке и тренировочных штанах предлагал зайти и напиться перед обратной дорогой чаю с вареньем и свежими калачами из филипповской булочной на Старо-Невском.

3

… Тетя Зина с мамой дежурили на подъезде к даче, и мы, открыв для них задние дверцы, впустил женщин в машину.

— Свет не горит, никого нет, — отрапортовал папа. — Соседи приехали поздно, ничего не знают. Сторож на воротах заступил в семь вечера. Пьян. Тоже ничего не знает…

Мы въехали на участок, тетя Зина вышла из машины, закрыла лицо руками и заплакала. Я поднял к себе наверх, сел на кровать и на всякий случай заткнул пальцами уши.

Я так и не понял, — шебуршался кто-то в доме, или нам казалось? И почему папа на обратной дороге сказал, что об этом не следует рассказывать женщинам? Только ли затем, чтобы они не строили себе иллюзий?..

— Ты же знаешь тетю Зину, — раздумчиво сказал отец. — Плюхнется в машину и потребует снова ехать в Комарово. А что это даст? Сам понимаешь…

Я не понимал, но промолчал. А не понимал я самого главного, — куда делись дядя Жора с дядей Сережей, и почему отец не поехал прямиком в милицию, и не согласился шариться при свете фар в дюнах, в которые упиралась сбегающая от академических дач дорога. А? Если предположить, что они пошли на залив?..