Она сказала — Обожди, вот я расскажу ему все.

Ардис сорвала с головы шапочку из белых перышков и швырнула на пол. Она позвонила мистеру Карману в контору. Лицо у нее было суровое, и она не смотрела на Элину, продолжавшую плакать.

— Это так любезно с вашей стороны, что вы согласились сразу приехать, — сказала она. — У меня не жизнь, а сплошные неприятности… — Она повесила трубку и кинулась в спальню, по-прежнему не обращая внимания на Элину. Элина села на диван — на самый краешек. Через несколько минут мать снова появилась, волосы у нее были светлые-светлые, очень просто и элегантно подстриженные, и она застегивала белую атласную блузку. Она подошла к Элине, но словно и не видела ее. Закурила сигарету. Она тяжело, прерывисто дышала, выпрямив спину, неестественно выпятив грудь. На ней была юбка из плотной черной шерсти. Элина застенчиво смотрела на нее, но мать по — прежнему не смотрела на Элину.

Когда явился мистер Карман, Ардис взяла его под руку и сказала: — Хотя здесь никто не может нас подслушать, но все же пойдемте лучше в другую комнату. — И он с виноватым видом посмотрел на Элину, такой грустный, поникший, точно это он, а не Элина, так провинился.

Элина нерешительно, в замешательстве дернула носом. Но дверь в спальню закрылась.

Она ждала.

Когда ее мать и мистер Карман через некоторое время вышли, — Элине показалось, что прошла вечность, — Ардис плакала, и у мистера Кармана был такой вид, точно он плакал: лицо у него было торжественное, напряженное и красное. Он подошел к Элине.

— Элина, — сказал он, — мы с твоей мамой наконец приняли несколько жизненно важных решений. Наконец-то твоя мама согласилась послушаться меня, и мы все-таки урвем немного счастья в этот мрачный период нашей жизни… — Элина очень старалась его понять, ничего не пропустить, она поглядывала то на мистера Кармана, то на мать, но Ардис смотрела в окно. А мистер Карман что-то говорил насчет упорядоченной