В квартире было тихо, покойно, и Элина прошла в переднюю комнату, посмотрела в окно. Зазвонил телефон, но кто-то ошибся номером — звонила женщина, голос у нее был нетерпеливый. Элина подумала было позвонить какой-нибудь девочке из своего класса, но не могла решить — какой: у нее не было близкой подружки, вообще не было подруг. Она считала, что девочки относятся к ней хорошо, Однако настоящих подруг у нее не было…

Есть одной ей не хотелось, но она все же отыскала кое-что в холодильнике — баночку йогурта, немного картофельного салата, который она приготовила ко вчерашнему ужину. За едой она снова обратила внимание на то, как тихо в квартире, как громко стучит ее вилка по тарелке. Где-то был включен телевизор — очень громко, должно быть, прямо у нее над головой.

Немного спустя она принялась расчесывать волосы — расчесывала она их медленно и методично. И даже полуобернулась — ей показалось, что мать стоит в дверях… «Вычисти щетку, когда кончишь причесываться», — сказала бы мать.

Вечер она провела у телевизора, в ожидании. То и дело в голове проносилась тревожная мысль — а что, если мама не вернется? В одиннадцатичасовых новостях была показана молодая женщина, убитая днем в своей квартире на 58-й улице Западной стороны. На нее напали, потом задушили.

Напали. Задушили. Женщине было двадцать девять лет, и она была очень красивая.

Элина нервничала, напрягала слух и вдруг услышала громкие голоса — где-то спорили. Кричал мужчина. Она поднялась и усилила громкость телевизора, чтобы заглушить этот крик. Мысль ее беспомощно металась, перепрыгивая с предмета на предмет, и наконец остановилась на случае, который произошел с ней несколько дней тому назад, — ничего особенного, она даже не рассказала об этом Ардис и в тот момент почти не обратила внимания, но сейчас отчетливо вспомнила.