Одного из старших коллег протоколиста отрядили в отель "Интерконтиненталь" с письмом, в коем учтиво просили д'Артеза зайти в Управление, чтобы помочь властям разобраться в вопросе, который они не в силах разрешить без него. "Мы были бы Вам крайне признательны... конечно, только в случае, если Вы располагаете временем... разумеется, мы всецело сообразуемся о Вашими пожеланиями... а если Вам удобнее, чтобы наша краткая беседа состоялась у Вас в отеле или в доме Вашей матушки... пользуясь случаем, подписавший почитает своим долгом высказать Вам от имени Управления искреннее соболезнование по поводу понесенной Вами прискорбной утраты..." и т.д.

Но пышные фразы пышными фразами, а протоколисту поручили разыскать в архиве все документы, касающиеся д'Артеза, и господин Глачке досконально с ними ознакомился. И так как франкфуртские данные оказались весьма скудными, дело не обошлось без длительного телефонного разговора с Берлином. О самом разговоре протоколисту, однако, ничего не известно, так как он в это время обедал в столовой Управления. Обстоятельство потому лишь достойно упоминания, что Ламбер, когда речь зашла об этом разговоре, осведомился:

- А что вам подавали на обед?

И представьте, протоколисту припомнилось, что в тот день подавали голубцы.

- Это существенно, - заметил Ламбер. - Мелочей не выдумаешь. А в них-то и заключена истина.

Для вящей предупредительности в отношении д'Артеза имелись все основания. И не только из-за конституции. Впрочем, вряд ли можно предположить, что д'Артез сослался бы когда-нибудь на такое установление, как конституция, но господину Глачке так же мало было об этом известно, как в ту пору и протоколисту. Речь, однако, шла о деле, на котором легко было погореть и даже потерять место. Вот причина, побудившая, господина Глачке соблюсти весь этот вымученный ритуал вежливости, а это, что и говорить, далось ему не без труда. Копию письма с особой тщательностью подшили к делу. Сослуживцы господина Глачке отнюдь не отличались лояльностью.