Как и прежде, он бывал на стройке ежедневно, при любой погоде - в легкой летней шляпе, льняном полотняном костюме и с тростью, которая казалась необычной для человека его возраста. Ему было немногим более пятидесяти лет. Он прохаживался по территории стройки, лазал по лестницам и шатким настилам, отвечая на приветствия встречных кивком головы и не произнося ни слова, кроме "извините", если оказывался у кого-нибудь на пути. Он не покидал стройки даже в самую жаркую погоду лишь время от времени подходил к бачку с водой, зачерпывал из ведра пригоршню воды, обмахивался шляпой и вытирал тонким шелковым платком шею под воротничком. Он никогда не задерживался подолгу на одном месте, но на каждом из участков стройки бывал по нескольку раз в день. Ничто не ускользало от его внимания. Рабочие довольно быстро поняли, что если Джордж Локвуд зачастил на один и тот же участок, значит, он что-то заметил. И верно: на следующий день мастер участка обязательно заставлял что-нибудь переделать. Распоряжения мастерам поступали от субподрядчиков, а эти, в свою очередь, получали их от главного подрядчика. Главный подрядчик был единственным человеком, с которым Джордж Локвуд разговаривал о делах стройки.

У Роберта Брэкенриджа, главного подрядчика, был на территории стройки сарай, где помещались грубо сколоченный стол, несколько складных стульев, множество футляров с чертежами, огнетушители, аптечка, телефонный аппарат, походная кровать, охотничье ружье шестнадцатого калибра, несколько керосиновых ламп, дубовый шкафчик для бумаг, расписание поездов Пенсильванской железной дороги, календарь страховой компании, аппарат для охлаждения воды, доска, на которой висело множество ключей с номерками, и керосинка с двумя фитилями. Сарай этот был единственным местом, куда Джордж Локвуд заходил посидеть. Рабочие, которым случалось проходить мимо, слышали через занавешенные окна обрывки разговора, но ничего особенного не узнали, кроме того, что Локвуд называл подрядчика Робертом и что он отлично разбирался в чертежах и в технической терминологии. Когда кого-нибудь из субподрядчиков вызывали для беседы, говорил уже только Роберт Брэкенридж, а Джордж Локвуд молча покуривал трубку или сигарету и одобрительно кивал головой.