— Ты и другого костюма с собой не привез?

— Некуда было класть, да и времени не было. Потом, может, сам съезжу к Бруксам и куплю что-нибудь. Если поедем ужинать, так в клубе у меня всегда хранится вечерний костюм и все остальное.

— У Говарда тоже так было. — Она улыбнулась. — Помню, однажды он решил не брать с собой вечернего костюма, потому что у него в клубе уже был костюм. Но когда он попробовал его надеть, то оказалось, что не сходятся брюки — настолько он пополнел.

— Но я же не пополнел.

— Ты торопишь меня, да?

— Немножко, — подтвердил он.

— А что плохого в сорочке, которая на тебе сейчас?

— Ничего. Но ведь новые сорочки мне придется сначала в стирку отдать, понимаешь? Слушай, Джеральдина, уже десятый час, а мне еще надо позвонить мистеру Деборио и договориться, чтобы сорочки были готовы сегодня же. Мистер Деборио — это управляющий.

— Знаю. Смешной такой человечек. Но совершенно очаровательный.

Джордж Локвуд взглянул на жену.

— Ну, хорошо, милый, хорошо.

Когда она ушла, он выждал десять минут, потом позвонил гиббсвиллскому адвокату Артуру Мак-Генри.

— Обычный случай нарушения владения, Джордж. Диген говорит, что вокруг имения расклеены предупреждающие надписи и что он, Диген, был у вас за сторожа. Никакой вины с вашей стороны не усматривают. Вы не ответчик. Если хотите дать семье мальчика немного денег, я могу оформить нечто вроде отступной и заготовить расписку. На этом, я думаю, все и кончится.

— Сколько надо, Артур?

— Ну, долларов двести — триста. Семья у них большая. Я объясню им, что вы хотите дать денег на похороны. Как вы знаете, у этих людей всегда туговато с деньгами, и сто долларов уйдет у них на оплату счета похоронного бюро.

— Дайте им пятьсот.

Артур Мак-Генри засмеялся.

— Если вы дадите пятьсот, то родители и слез не так уж много прольют. Шутка ли, привалит такое счастье.