— Я не хочу, чтобы обо мне плохо думали. Кстати, от Джеральдины я это происшествие скрываю. В утренней газете есть что-нибудь?

— Да. Маленькая заметка на первой странице. Ничего сенсационного.

— Можно сделать так, чтобы помощник следователя закончил дело до нашего возвращения?

— По-моему, это несложно. Я поговорю с ним. Думаю, дня за два, за три мы управимся. Сегодня делают вскрытие. Причина смерти очевидна, и ни о каком преступлении не может быть и речи, если не считать нарушения владения. Помощник следователя — молодой врач по имени Миллер. Возможно, вы его знаете. Он приехал в Шведскую Гавань около трех лет назад.

— Я его знаю. Это один и тех, что приходили ко мне и просили отдать старый дом под больницу.

Артур Мак-Генри опять засмеялся.

— Тем более! Представьте себя на месте Миллера. Что бы вы сделали?

— Да, вы правы.

— Считайте, что дело уже прекращено. В эту самую минуту. Или, во всяком случае, после того, как я поговорю с доктором Миллером.

— Благодарю вас, Артур. Привет от меня Джо Чэпину.

— Ладно, Джордж. Кланяйтесь Джеральдине. Впрочем, пока не надо.

— Ваш поклон я приберегу на другое время, Артур. Еще раз благодарю.

Джордж Локвуд бегло, но внимательно просмотрел утренние газеты, проверяя на всякий случай, не привлекло ли это происшествие своей необычностью внимания нью-йоркских редакторов. Однако ни «Геральд трибюн», ни «Таймс» не сочли нужным напечатать ни строчки.

Не прошло и часа, как вернулась Джеральдина, сопровождаемая посыльным.

— Благодарю, Боб, — сказал Джордж Локвуд посыльному.

— К вашим услугам, сэр, — ответил тот и, положив сверток на чемоданную подставку, вышел.

— Мистер Хантингтон просил передать, что я могла и не ездить. Ты мог просто ему позвонить, — сказала Джеральдина.

— Как быстро ты управилась. Молодец, милая. Ты не знаешь этого Хантингтона. Когда я звоню ему или захожу лично, он принимается расспрашивать меня о своих клиентах, что живут в округе Лантененго, о моем брате, о племянниках и вообще обо всех, кого только может вспомнить.