(...)

- ... сил нет ... днем и ночью... медом намазали.

В голосе явственно просквозило отчаянье.

Симрик отмахнулся, как от августовской мухи. Ну, жалится в ольховнике кто-то, место нашел.

- ... отпугнешь, ага. Не знаю!..

Тут опять взорвалась дискотека. Но Максим, погрузившись в дневник, ее тоже уже не слышал.

"Около полудня мы пришли в товарный вид и смогли подумать, что нам теперь делать дальше. Вытащили карту - мы сидели под мостом через ту самую речку Беседь, к которой стремились. К северу от нее и начиналось междуречье, которое мы собирались исследовать на предмет места для проведения игры. Наша подробная топографическая карта, лист "Новозыбков N-36-XXXII", кончалась как раз селом Новоивановка - вот она, Новоивановка, на том берегу, как раз, где она по карте показана. Стало нам понятно, отчего на административной карте в этом районе обозначено так мало населенных пунктов - никакой тут не лесной массив, а вовсе даже зона отселения. А вот следующего листа подробной карты, листа с номером N-36-XXXIV, который бы и рассказал нам, что за география там, на северном берегу Беседи, у нас не было. Мы не смогли его купить, когда готовились к походу. Кто ж знал, что тут все по-другому, чем мы думали!

(...)

- Даник, - сказала Катька нежно, - можно тебя?

Заинтригованный и польщенный Даник отошел с девчонкой за ольхи.

- Пока я не забыла, что это за трубка?

- Какая трубка?

- Ну та, которой в Беларуси нет.

- А, кимберлитовая. Я сам не очень знаю, но, кажется, в них находят алмазы. А чего ты Макса не спросишь?

Катька тоже выдрала пучок травы и честно призналась:

- Не могу. Умру от скуки, пока он объясняет.

Они вернулись к Максиму. Главный сыщик как раз доедал последнюю картошку.

- Ой, извини, - сказал он Данику, протягивая уцелевший огрызок. Даник искренне отказался от оного в пользу приятеля.