А может быть, он говорил себе что-нибудь другое, например, мечтал о том, что он будет делать после работы, когда снимет норму. Но одно было несомненно - он что-то беспрестанно бормотал себе под нос, и причем такое, что помогало ему так лихо, четко и увлеченно вскидывать палку, разворачивать тело и сгибать руку...

Увидев Энвера, он осклабился, согнулся в пояснице - так ему стало смешно и, не переставая регулировать движение, сказал:

- Какими судьбами? Ты же говорил, что не хочешь жить в городе?

- Я по делу приехал, - хмуро ответил Энвер, но не выдержал и тоже улыбнулся милиционеру. Это была его первая улыбка в городе.

Так они улыбались несколько минут, пока вели разговоры об их селении и родных Гамида, которые, конечно, в большинстве своем жили в этом селении.

Гамид регулировал движение машин, Энвер сидел рядом на чемодане посреди площади, и они, улыбаясь, переговаривались. Потом Энвер нахмурился и в двух словах рассказал, зачем приехал в город.

Причина его приезда озадачила Гамида. Во-первых, потому что он был милиционером, во-вторых, потому что городская жизнь уже сделала его скептиком.

- Безнадежное дело, - сказал он, продолжая вертеть палкой, - никаких доказательств, суд даже рассматривать не станет это дело... И давность большая.

- Какая давность? - прервал его Энвер. - Он обманул отца, и я выколочу из него эти деньги.

- Ну-ну, не очень-то храбрись. Это тебе не Маразы. Упекут за хулиганство, глазом не моргнув.

- Доказательства, законы, давность, - усмехаясь, сказал Энвер, - а совесть, честь, правда - такие вещи здесь никого не интересуют? Или и вправду в городе только бессердечные жулики живут?

Гамид с любопытством посмотрел на Энвера и неодобрительно покачал головой.