- Но ты пойми, что у нас чрезвычайно плотный материал. Там пустот нет почти. Одни факты.

- Факты тоже надо уметь излагать коротко и ясно.

- Сереж, но ты сам себе противоречишь. Ты прошлый раз говорил, что ради хорошего актуального материала не пожалеешь и полосы. А теперь? Сразу сокращать? Это легче всего.

- Нет. Это труднее всего, дорогуша. Написать коротко и ясно - труднее всего. Да и в конце концов, что ты предлагаешь? Печатать в десяти номерах?

- А почему бы и нет? - встал Савушкин. - Такой материал не стыдно и растянуть.

- Конечно. И читать будут с удовольствием.

Авотин нетерпеливо вздохнул:

- Послушайте! Вы понимаете, что такое институтская многотиражка? Это две полосы! Две! Если б у меня было четыре, я б конечно без всяких пустил ваш материал в пяти номерах. Но сейчас это невозможно. Невозможно. И вообще, давайте закругляться, сколько можно сидеть...

- Как - закругляться? А материал?

- Сокращать. Другого не дано.

- Это невозможно, Сергей.

- Возможно. Когда сократите - еще лучше будет.

- Ну, это глупости...

- Ладно, орлы, по домам. Сокращайте, приносите и поговорим тогда.

Студенты молчали.

Авотин встал и принялся складывать в портфель лежащие на столе бумаги. Савушкин поднялся и твердо проговорил:

- Знаешь, Сереж: если дело так выходит, мы посоветуемся с комитетом комсомола.

- Правильно, - кивнул головой Кершенбаум, - покажем Лосеву. Пусть решает.

- Это ваше право, - сухо проговорил Авотин. - Мое мнение я высказал. Лосеву я скажу то же самое. В конце концов вопрос о размере материалов утверждался на парткоме... А теперь - до свидания. Мне еще дома работать...

Студенты стали молча выходить.

- Гена, останься на минуту, - проговорил Авотин, застегивая портфель. Тут из ДНД приходили насчет твоей статьи, я забыл совсем сказать тебе...