Дерош помолчал и, опрокинув стаканчик, который поднесла ему лоретка, продолжал:

— Кабинет для чтения мадемуазель Шокарделлы находился на улице Кокнар, в двух шагах от улицы Пигаль, где жил Максим. Названная мадемуазель Шокарделла занимала маленькую квартирку, выходившую окнами в сад и отделенную от читальни большой темной комнатой, где находились книги. Распоряжалась в кабинете для чтения тетка Антонии...

— У нее уже завелась тетка? — вскричала Малага. — Черт побери! Максим все делал с умом!

— Увы! То была настоящая тетка, — сказал Дерош. — И звали ее... постойте!..

— Ида Бонами, — подсказал Бисиу.

— Итак, Антония, освобожденная этой теткой от множества забот, вставала поздно, ложилась поздно и появлялась за своей конторкой только между двумя и четырьмя часами дня, — продолжал Дерош. — Ее присутствия оказалось достаточно, чтобы с первых же дней привлечь посетителей в салон для чтения; приплелись проживавшие поблизости старички, и между ними бывший каретник, по имени Круазо. Увидав в окошко это чудо женской красоты, бывший каретник повадился ежедневно ходить в салон читать газеты; примеру его последовал и отставной начальник таможен, по имени Денизар, награжденный крестом, в котором Круазо вздумал заподозрить соперника и которому он впоследствии говаривал: «Сударь, вы мне немало причинили докуки!» Словечко это должно пролить для вас некоторый свет на данное лицо. Господин Круазо принадлежал к тому разряду старичков, которых, со времен Анри Монье

Круазо появлялся всегда в великолепном белье, василькового цвета фраке, в светлом шелковом жилете, в черных панталонах, в башмаках на толстой подошве, завязанных черными шелковыми лентами и поскрипывающих, как у аббата. В руках он неизменно держал свой четырнадцатифранковый шелковый цилиндр.

— Я стар и детей у меня нет, — сказал он молодой женщине через несколько дней после визита Серизе к Максиму. — Родичей своих я терпеть не могу. Все это мужичье, на то только и годное, чтобы землю пахать. Представьте себе: я пришел сюда из деревни с шестью франками, и вот — составил себе здесь состояние. Я не гордец... Красивая женщина мне ровня. Не лучше ли некоторое время побыть мадам Круазо, чем год — служанкой какого-нибудь графа?.. Рано или поздно он вас бросит. И тогда вы обо мне вспомните... Ваш слуга, прекрасная барышня!