— Вы ошибаетесь, граф, — ответил Серизе, мало-помалу приосаниваясь. — Мы все получим сполна, и притом таким способом, который может вас раздосадовать. Ведь я пришел к вам по-дружески, как и подобает людям благовоспитанным...

— А! Вы так полагаете?.. — отозвался Максим, которого взбесило последнее притязание Серизе.

В этой наглости заключался почти что талейрановский ум, если вы как следует уловили разницу двух одеяний и двух характеров. Максим нахмурил брови и в упор посмотрел на Серизе, который не только выдержал этот поток холодного бешенства, но даже ответил на него той ледяной злобой, что излучается из пристально устремленных на вас глаз кошки.

— Прекрасно, сударь! Извольте выйти вон...

— Прекрасно. Прощайте, граф. Не пройдет и полугода, как мы будем квиты.

— Если вам удастся обокрасть меня на сумму этих векселей, которые я признаю вполне законными, я вам буду весьма признателен, сударь, — ответил Максим, — вы меня научите кое-каким новым предосторожностям... Ваш покорный слуга...

— А я — ваш, граф, — ответил Серизе.

Все было четко, исполнено силы и предусмотрительности и с одной и с другой стороны. Два тигра, присматривающиеся друг к другу, прежде чем вступить в борьбу из-за лежащей между ними добычи, не проявили бы больше ловкости и хитрости, чем два этих человека, оба одинаково бесчестные, один — вызывающе элегантный, другой — покрытый броней из грязи.

— На кого вы ставите? — спросил Дерош, взглянув на своих слушателей, никак не ожидавших, что этот рассказ так сильно их заинтересует.

— Вот так история! — сказала Малага. — Прошу вас, дорогой мой, продолжайте; меня прямо за сердце хватает!

— Между двумя такими матерыми волками не должно произойти ничего заурядного, — заметил ла Пальферин.

— Эх! Куда ни шло! Ставлю счет моего столяра, который не дает мне покоя, что это ничтожество, эта жаба утопила Максима! — воскликнула Малага.

— А я держу за Максима, — заявил Кардо, — его врасплох не застанешь.