— А этот? — спросил он, указывая на дородного, красивого старика, украшенного орденом Почетного легиона. — Кто это такой?

— Бывший начальник таможен.

— Какая подозрительная внешность! — пробормотал Максим, пораженный осанкой господина Денизара.

В самом деле, отставной воин держался прямо, как колокольня; голова его привлекала внимание напудренной и напомаженной шевелюрой, почти такой же, какие бывают на костюмированных балах у возниц почтовых карет. Под этим подобием белого войлока, плотно облегавшего удлиненный череп, вырисовывалась старческая физиономия, чиновничья и вместе с тем солдатская, своим высокомерным выражением довольно схожая с той, которою на карикатурах наделили газету «Конститюсьонель». Этот бывший таможенный чиновник, престарелый и дряхлый, выгиб спины которого ясно говорил, что без очков он уже читать не может, выставлял, однако, свое почтенное брюшко с надменностью старца, имеющего любовницу; он носил в ушах золотые серьги, напоминавшие серьги старого генерала Монкорне, завсегдатая Водевиля. Денизар питал слабость к синему цвету: его панталоны и старый сюртук, очень свободные, были из синего сукна.

— Давно ли ходит сюда этот старик? — спросил Максим, которому очки Денизара показались подозрительными.

— О! С самого начала, — ответила Антония, — вот уже скоро два месяца.

«Хорошо: ведь Серизе появился лишь месяц назад», — подумал Максим.

— Заставь-ка его что-нибудь сказать! — шепнул он на ухо Антонии. — Мне хочется услышать его голос.

— Ну это не так-то легко, — ответила она, — он никогда не говорит со мной.