— Поверенному это всегда удается, — вставил Кардо. — Сколько раз ваши собратья спрашивали у меня: «А нельзя ли чем-нибудь поживиться?»

— Особенно легко это удается, — продолжал Дерош, — когда должник прямо толкает вас на то, чтобы долг его был поглощен издержками. Поэтому кредиторы графа ничего и не получили: у них все ушло на беготню по поверенным и на хлопоты. Чтобы заставить заплатить такого опытного должника, как граф, кредитор должен занять чрезвычайно трудно осуществимую законную позицию: он должен стать одновременно и его должником и его кредитором, ибо тогда он, в силу закона, имеет право произвести соединение...

— Соединение чего? — спросила лоретка, во все уши слушавшая эту речь.

— Двух качеств: кредитора и должника — и уплатить себе из собственных рук, — продолжал Дерош. — Наивность Клапарона, который ничего не сумел придумать, кроме опротестования, привела к тому, что граф совершенно успокоился. Провожая Антонию из Варьете, Максим утвердился в намерении продать кабинет для чтения и покрыть этим еще не уплаченные за него две тысячи, тем более что крайне опасался показаться смешным, субсидируя подобное предприятие. Поэтому он принял план Антонии, которой хотелось подняться на высшую ступень своего ремесла, иметь великолепную квартиру, горничную, коляску и потягаться, например, с нашей прелестной хозяйкой...

— Для этого она недостаточно хорошо сложена, — воскликнула знаменитая красотка цирка. — Но все же она недурно обчистила юнца д'Эгриньона!

Дней через десять маленький Круазо, напыжившись от важности, обратился к прекрасной Антонии примерно с такой речью: