— Затем вот какая последовала сцена, — сказал Дерош.

При этих словах рассказчика наступила глубокая тишина.

— Граф, — сказал Серизе, — я послан господином Шарлем Клапароном, бывшим банкиром.

— А! Что ему от меня нужно, бедняге?..

— Но ведь он стал вашим кредитором на сумму в три тысячи двести франков семьдесят пять сантимов, считая основной долг, проценты и издержки...

— Вексель Кутелье, — заметил Максим, знавший свои дела, как лоцман — родные берега.

— Так точно, граф, — ответил Серизе, поклонившись. — Я пришел узнать, каковы ваши намерения.

— По этому векселю я заплачу, когда придет охота, — ответил Максим, позвонив Сюзону. — Клапарон, видно, очень осмелел, если покупает мой вексель, не посоветовавшись со мной! Досадно за него — ведь он так долго был образцовым подставным лицом моих друзей. Я говорил о нем: «Право, нужно быть глупцом, чтобы за столь малое вознаграждение так преданно служить людям, хапающим миллионы!» И что же! Сейчас он лишний раз доказал мне свою глупость... Да, люди заслуживают свою участь! Надеваешь ли корону, или волочишь за собой пушечное ядро, становишься миллионером или привратником — все справедливо! Что вы хотите, любезнейший? Ведь я — не король, и я придерживаюсь своих принципов. Я беспощаден к тем, кто вводит меня в расходы или не понимает, как должен себя вести кредитор. Сюзон, чаю! Видишь ты этого господина?.. — сказал он лакею. — Тебя провели, старина. Сей господин — кредитор, ты бы должен был узнать его по сапогам. Ни мои друзья, ни нуждающиеся во мне посторонние, ни мои враги не приходят ко мне пешком. Понимаете, милейший господин Серизе? Вам больше не придется вытирать свои сапоги о мой ковер, — прибавил он, глядя на грязь, покрывавшую подошвы его противника. — Передайте мое глубокое соболезнование бедняге Бонифасу де Клапарону, ибо я положу это дело в долгий ящик.

(Все это было произнесено тем простодушным тоном, от которого у добродетельных буржуа делаются колики.)