- Поспокойнее, Нагибин! - я недовольно поморщился от повышенного тона собеседника и равнодушно стал расставлять все услышанные обвинения по своим полочкам. - Полы они моют в своей палатке, то есть убирают грязь за собой же. Дрова рубят для своей же печки, чтобы ночью не замерзнуть. Не хотят рубить - не надо, но тогда не жалуйтесь на холод. И не дай-то Бог, если они припашут для этого молодых… Землю они копают по моему приказу и за свои нарушения внутренней дисциплины. И вообще…, в каком Уставе написано, что военнослужащие последнего периода службы должны иметь какие-то привилегии? Или они не обязаны в наряды ходить? Нагибин, вы можете мне показать именно такие положения Устава относительно дембельского призыва?

Когда-то давно, почти семь лет назад, я тоже назывался дембелем и отлично знал, что ни в одном уставе не говорится о каких-либо поблажках старослужащим. Это было известно и моему собеседнику, который попробовал увильнуть в сторону.

- Ну зачем нам этот Устав? С нами нужно было по-человечески…, - словоохотливый рядовой все еще продолжал сопротивляться и попытался принудить меня к заключению сепаратного перемирия.

Но я был непреклонен и упрямо доводил спор-беседу до своего победного конца:

- А без Устава никак нельзя! Там все указано: сколько должно быть сосков в умывальнике, очков или очёк в солдатском туалете тире сортире, высота грибка у дневального, как ходить строем в столовую и принимать там пищу… И как своими силами поддерживать необходимый порядок и нормальную температуру в своем же жилом помещении… Понятно вам? И никто теперь за вас вашу же работу делать не будет… Не можешь? Научим! Не хочешь? Заставим! А по-людски вы абсолютно не понимаете… Я убедился в этом. И с вами нужно жить строго по Уставу и никаких отклонений от его требований.

С минуту было слышно, как в печке слабо потрескивают сырые ветки.

- Вон пусть молодые по Уставу живут, - недовольно буркнул Нагибин. - А мы свое уже отслужили.