— Слушай, Пипок, да тебе чарс курить нельзя, ты и так уже «гонишь», — сказал Хасан.

— Ну, не верите, не надо, — сказал Пипок, и добавил, — позавчера мы в кишлаке продали духам три пачки по сто пятьдесят афошек за пачку, а в цинке сто пачек, вот и считайте.

— Ну ладно Пипок, поживем-увидим, — сказал я.

— Живите, смотрите, дело ваше, — сказал Пипок, и воскликнул:

— Ну что, может, косяк взорвем, или будем сидеть и удивляться?!

Хасан «взорвал» косяк и два раза затянувшись, передал Пипку, тот, сделав пару затяжек, протянул косяк мне, я глубоко затянулся, чарс был крепкий и я начал кашлять, вторую затяжку уже сделал поменьше. После второго круга появился сушняк и меня начало потихоньку «накрывать», чарс действительно был хороший. Я с трудом приподнялся, вставил кассету в магнитолу и включил, на кассете пацаны пели песню под гитару, и песня эта была как раз в тему.

В Союзе была одна популярная песня с такими словами:

Все напоминает о тебе, А ты нигде. Остался день, который вместе видел нас, В последний раз — и т. д.

Эту песню слышали многие, а в Афгане слова этой песни переделали, и зазвучала она примерно так:

Те, кто попал в Афганистан, Ты знаешь сам, Тебе поможет в трудный час Афганский чарс, Афганский план.

Мы начали потихоньку раскумариваться, и вдруг на горизонте появился Сапог.

— О-о, Сапог-жан, иди ко мне, — окликнул его Хасан и, вытащив чеки из кармана, протянул их Сапогу.

— Вот чеки, слетай в магазин и возьми четыре банки «Si-Si» и четыре пакета конфет, только резче, понял.

Сапог взял чеки и побежал в магазин, а мы продолжили добивать «косяк».

После третьего круга я почувствовал, что приплыл капитально, «крыша» не только ехала, а ходуном ходила, язык во рту еле ворочался. А напротив сидел Пипок и цвел как подсолнух, я не мог равнодушно смотреть на его цветущую физиономию, а он, как назло, уставился на меня в упор и залился смехом, забыв про косяк который дымился у него в руке.