— Товарищ майор, ну, я же тушил огонь, — боец, не отрываясь от своего занятия, начал оправдываться уже привычно-монотонным тоном. — Если б не гранаты…
— Не физди… Пока они начали рваться, столько добра сгорело, — Пуданов улёгся поудобнее на армейскую койку и стал также привычно перечислять. — Мой автомат, два Стечкина и один эНэРэС в сейфе; в другом сейфе три нулёвые кожаные куртки лежало, только что купили; один БН и еще ночной прицел… Ну оружие и прочее армейское барахло мы уже списали… Но ведь там кроме курток ещё три цепочки золотых было и один перстень. Взводники купили себе с получки… Тут же турецкое золото дёшево продают… Прямо на рынке…
— Оно же поплавилось. Потом можно было найти, — грустно сказал я, безрадостно наблюдая как в оставленные над стёклами щели залетает снежная крупа, которая падала на стол и, совершенно обнаглев, абсолютно не хотела таять.
— Да кто будет искать это золото, — вздохнул ротный. — И всё ведь случилось из-за этого студента бурятского.
— Иркутского, товарищ майор, — поправив ротного, писарчук деловито отложил ручку и взялся за линейку и карандаш, чтобы расчертить графы на ротном расписании.
— Какая на хрен разница? Иркутского или бурятского?! — В голосе Пуданова стали слышны нотки раздражения. — А ты видишь, как он окна застеклил? Хотя бы одно окно полностью заделал… Так он в обоих аккуратные дыры оставил. Сибиряк чёртов…
— Стекла не хватало, товарищ майор, — Недоучившийся студент предусмотрительно оглянулся на нас и только потом закончил свою мысль. — А так… Хоть одинаково и красиво…
Правая рука возмущённого ротного уже профессионально опустилась вниз в надежде что-нибудь нашарить под кроватью, но ничего там не нашла. Услышав подозрительное шуршание, военный клерк быстро оглянулся на товарища майора и тут же успокоился. Хоть пол и был весь замусорен мелкими щепками да комочками подсохшей грязи, но в радиусе двух метров от нашего центра вселенной вообще отсутствовали какие-либо крупные метательные средства. То ли они попросту закончились, то ли хитрый писарёнок сложил всё барахло в дальнем углу, где сейчас стояло две лопаты, топор и одно большущее полено.