Но тут в вагончике прозвучала грозная команда:

— Корнюхин, уматывай со своим расписанием в палатку! Пока я тебя чем-нибудь не пришиб… Только на нервы мне действуешь…

Писарю такой поворот событий был не в диковинку и, подчеркнуто деловито собирая со стола канцелярское своё вооружение, он бодро проговорил:

— Товарищ майор, в палатке ведь такого стола нет и расписание там всё изомнется… Или испачкается в копоти… Сами потом ругаться будете.

Ротный командир думал недолго и подкрутил гайки покруче:

— Хорошо! Расписание оставь пока здесь… Ты его ночью допишешь… Заодно и дрова будешь в печку подбрасывать.

Погрустневший писарь молча вздохнул и направился к двери.

— И найди там дежурного по роте. Направь его ко мне, а то дневальный что-то долго его ищет.

Когда писарь Корнюхин вышел, тяжело вздохнул и ротный.

— Вот это был самый образованный зольдер с тремя курсами института. Он хоть может ровным почерком писать ротное расписание и заполнять ШДК.

— Это случайно не Антонов? — улыбнувшись спросил я, расстегивая молнию на сумке.

— А ты откуда знаешь? — ротный заржал еще громче. — Уже и в бригаде знают?

— Да нет. — я вытянул из под вороха тёплых вещей бутылку белой и подошел к запорошенному снегом столу. — Я же летом вместе с Кириченко на две ночные засады ходил. А Антонов был огнемётчиком и как-то он изготовился к стрельбе так, что я оказался в двух метрах позади его «шмеля». Я тогда успел скомандовать «Отбой». Так что тебе на стрельбище повезло, что он только лишь из «мухи» стрелял.

— Эт-точно. — произнес ротный, поднимаясь со своего казенного ложа.