Я тем временем уже распечатал стеклянную ёмкость и разлил по пятьдесят грамм на каждого.

— Ну что? стопки и глотки к бою готовы! можно начинать… — Сказал я. — У тебя тут какой-нибудь сухпай не завалялся?

— Сейчас посмотрим…

Первая рота оказалась хоть чем-то богата… Александр Иванович выложил на стол нехитрую закуску и поднял свою кружку.

— Давай ка помянем Олежку Кириченко… Кулинковича и Жанну… вторую девушку я даже не знаю как зовут… Пусть земля им будет пухом.

Не чокаясь мы выпили и немного помолчали.

— Я ещё летом Олежке говорил, что с такими у…банами можно влететь в такую переделку… У меня от их выкрутасов волосы дыбом становились.

Я раздраженно смахнул снежную крупу на пол, после чего вытер ладонь о штанину. Пуданову было наплевать на снегопад и он только лишь убрал в стол сложенное расписание. Огненная вода теплой волной разлилась внутри зябнущего тела… Спешить нам было некуда и сейчас мы могли поговорить в спокойной обстановке. Как это заведено давным-давно, при употреблении горячительных напитков командирские души оттаивают настолько сильно, что оковы субординации с треском спадают с каждого разбуженного организма, после чего происходит полное раскрепощение ума, а тем более языка… И вот теперь, после первого прилива чувства свободы, мы приступили к откровенному обсуждению… Ну естественно своей военной службы…

— Да-а… — проворчал ротный.

— Жалко ребят! — вздохнул я.

Из четверых недавно погибших я знал лично только Олега, да и то всего лишь несколько дней. Тем не менее я испытывал горечь и обиду за трагическую смерть этих парней и девчонок, которым едва-едва минуло за двадцать…

Александр знал их гораздо больше и лучше, а потому переживал ещё сильнее…

— Вот это хуже всего!.. Когда из-за бестолковых солдат погибает командир… Одно дело — если безмозглый срочник сам себя подведёт под монастырь… или такие же бойцы-товарищи по его тупости на тот свет отправятся… Это конечно тоже плохо, но как-то особенно неприятно мне, тебе, да и всем остальным офицерам умирать по вине своего же подчинённого.