Говорил я почти полусонно, то есть спокойно и даже безмятежно. Лёжа на боку и подложив ладошку под щёку. Но изнутри меня распирал смех… Стоило мне лишь взглянуть на их раздосадованные и очень уж раздражённые физиономии, чтобы сразу понять: «СЛУЧИЛОСЬ СТРАШНОЕ!..» То есть что Засаду с Иванычем на КПП уже опередили… Что очень охочие до «заслуженных» наград бригадные контрики попросту развернули от порога столь нежелательных конкурентов и отправили их с ветерком обратно… Ну, Пуданов-то ладно! Он человек спокойный и почти без амбиций… И к жизненным неурядицам привыкший… Но Стас!.. Он сейчас рвал, метал и буквально места себе не находил, откровенно злясь на этих американских недоумков и громко негодуя по поводу всех этих скопом набежавших прихлебателей…

— Обалдеть!.. На двух несчастных репортёров и одного чеха-переводчика сбежалось полбригады! — жаловался обиженный Гарин. — Вот делать им больше нехрена! Как будто ни разу американских корреспондентов не видели?!..

— Действительно! — с непременным участием поддакнул ему я.

А Засада продолжал разоряться…

— И эти тоже хороши!.. Прямо на КПП пришли!..

— Балбесы!

Сейчас конечно было трудно понять то, кого же Стасюга ненавидит больше: американских корреспондентов, чеченца-переводчика или же пехотных особистов… Думалось мне, что в данную минуту он костерит именно иностранцев…

— Это ж надо додуматься! — возмущался Стасюга. — За столько километров!.. Приехать сюда из Грозного!.. И сразу же — на КПП! Хеллоу!

— И в самом деле! — вновь поддержал его я. — Нет бы сразу в нашу палатку притопать!.. И сдаться! Подлецы… Что и говорить?!..

Тут негромкий смех Иваныча и Мишани дали Гарину возможность мгновенно понять, что и совсем рядышком находится объект для его возмущённых возгласов…

— Алик! Ты меня подкалываешь что ли?

Так пришла и моя пора высказаться очень откровенно и даже недвусмысленно: