— А в минёры как попал? — спросил я, уже автоматически прикрывая рот ладонью.

Ветер с реки дул с почти постоянной силой, практически пронизывая нас насквозь. Но под его напором, от которого у меня слезились глаза и стыли зубы… От этого же ветра раскачивались ветки кустарника, создавая какие-то странновато-свистящие звуки… Как это возможно бывает с корабельным такелажем в предштормовую погоду… Зато мы могли поговорить полушёпотом… Причём без всякой опасности быть услышанными…

— А тогда же вардукинскую группу разогнали. — ответил боец. — Кто-то попал к Денисову… На пополнение… А больше половины — в роту минирования…

И несмотря на жуткий холод с сопутствующими ему неприятностями… Вот тут-то моя память прояснилась основательно…

— Всё! Вспомнил… — произнёс я. — У минёров тогда тоже потери были. Миков подорвался на ОЗМке, а с ним двое или трое солдат…

Минуты две мы молчали, явно прокручивая в воспоминаниях давным-давно минувшие события… Хоть и прошло-то всего месяцев десять… «Нет… Девять месяцев…»

— Микова в середине февраля ранило…

Это я невольно или же импульсивно высказал вслух свои мысли… Уточняя полузабытый период… Словно это случилось лет десять назад…

— А старший лейтенант Миков… Где он сейчас? — всё тем же шёпотом поинтересовался минёр. — Живой?

Его солдатское любопытство, простодушное или даже почти детское… Меня слегка рассмешило…

— Да живой-живой. Капитан Миков служит сейчас в штабе бригады, кажется… Как из госпиталя вернулся, так и перевели туда…

Доселе молчавший Волженко кашлянул негромко в кулак и тоже решил поболтать… «За военную жизнь…»

— А как всё получилось? — спросил он. — Это точно ОЗМка была?

— Ага. ОЗМ-72!.. — подтвердил я. — Они тогда проход делали… Через кладбище… А он первым шёл… Смотрел под ноги, то есть на землю. А растяжку поверх оградки пустили…