Но я не обращаю на него внимания и перечисляю дальше:

— Другая сестра жила в Астрахани. Третья, как выяснилось, поблизости — под Ташкентом… А два брата её погибли на фронте… Вот и всё! Об остальных не знаем до сих пор! Да и про её мужа, моего деда, стало нам известно только в 89-ом году… Раньше писали запросы в архивы, но оттуда ни отказа не приходило, ни подтверждения о том, что он значится в списках погибших… И только потом, когда все архивы открыли, пришёл официальный ответ, что дед погиб в 44-ом году в Белоруссии и покоится в общей братской могиле в деревне такой-то… Надо бы съездить, но никак не получается…

— Надо выпить! — просто и естественно сказал Иваныч. — За всех погибших на фронтах, умерших от ран в госпиталях и скончавшихся дома от болезней…

— И за пропавших без вести! — добавил я, перебив речь ротного. — О смерти которых не знают ничего…

— За всех солдат и командиров Великой Отечественной войны! — закончил Пуданов и встал. — Вечная им память!

За всех наших боевых предков выпили стоя и в полной тишине…

— А-ах! — с чувством выдохнул командир роты и сел на своё место. — Хорошо пошла!..

Никто не сказал ему слова против… Водка была выпита всеми до самого дна. Хоть и с трудом, но я тоже осушил свою стопку до последней капли… Память обязывала…

— И возвращаясь к Советскому Союзу… — продолжил я. — Ведь его можно было сохранить как одно государство!.. Прибавить национальным республикам чуть побольше суверенитета и всё!.. Это только Прибалтика упорно хотела выйти из Союза… А с остальными можно было спокойно договориться!..

— Ни-нини-и… Вкраина самостийна та незалэжна!.. Тильки так! — в шутливой форме запротестовал Гарин. — А кто же зъив усё наше сало? Тильки москали!..

Мы посмеялись над его клоунадой, но недолго…

— Вот надо было вам перекрыть халявный газ с нефтью! — с невольной досадой произнёс я. — И продавать его по мировым расценкам.