Гарри кивнул; снова воцарилось молчание.

– Я очень благодарен, что ты сообщил мне все это, – сказал он в конце концов. – И хорошо понимаю, что ты сильно рискуешь.

– Я не хочу, чтобы у тебя были крупные неприятности из-за такого засранца, как Мак-Кормик, – объяснил Торрес.

– Ладно, – сказал Гарри, – не буду я брать все это в голову. Вот если бы ту же самую фразу – «займись этим» – Джимми сказал Томми Баксу лет десять – двенадцать назад, это было бы совсем другое. Ведь Томми – Зип. Ты знаешь такое слово? Оно обозначает одного из тех парней, которых привозили с Сицилии для грубой работы. Самых что ни на есть крестьян из самого гребаного средневековья. А тут он и глазом не успел моргнуть и – здрасьте, оказался на Саут-Майами-Бич. Хлопает глазами и сам им не верит. Тут Зипу дают пушку и говорят: «Во-он того». Ну и Зип его кончает. Понимаешь? Они выбирают для вывоза таких ребят, которые любят пострелять. У этого парня не было здесь никаких связей, всем по фигу – поймают его, приговорят, засадят. Сядет этот – выпишут другого Зипа. Приедет с Сицилии новый парень, в черном костюме, рубахе, застегнутой на все пуговицы, без галстука и в шапчонке на самой макушке. Вот так и выглядел Томми Бакс десять-двенадцать лет назад, когда он был Томазино Битонти.

– Значит, ты надеешься, что он изменился не меньше, чем его костюм, – сказал Торрес и внимательно посмотрел на Гарри. – Вид у тебя не очень взволнованный.

– Я всегда могу смыться из города, – ответил Гарри.

– Да, нервы у тебя – будь здоров, – ухмыльнулся Торрес. – Что есть – то есть.

Гарри равнодушно пожал плечами. Только чего ему стоило это равнодушие.

Глава 2

Для Гарри Томми Бакс всегда был Зипом: парня привезли сюда, чтобы он кого-то там угробил, а он так тут и прижился, научился говорить по-английски, научился одеваться, но все равно остался всего лишь импортным фруктом.