- Понимаешь, вызывают меня в одно заведение и говорят: "Уважаемый товарищ Лясота, ваша селекция может подождать. Сейчас нам нужно разобраться в художественном наследии проклятого прошлого, то есть определить: что ценно для рабочих и крестьян в качестве произведений искусства, а что есть простые предметы роскоши, которые надо пустить в дело. Поскольку вы бывший художник и активист, ваша помощь тут необходима". И бросили меня как специалиста по искусству на эти коллекции. Ну, скажу тебе - настоящий завал! - рокочет мужской тенорок.

- Побольше бы таких завалов, - отвечает весело женский голос.

Муся входит в гостиную. За столом сидят мать и Филипп Лясота. Он худ и важен - в модных широких галифе, в сверкающих сапогах, с редкой рыжей бороденкой и сухим, высоким, чуть свалившимся набок носом. На столе вино, закуски.

- Добрый вечер, - говорит Муся.

- Рад приветствовать надежду семьи и науки, - кривляется Филипп.

- Муся, самовар на кухне. Горячий еще, - говорит мать. - Нет, ты только подумай, что выкинул Филипп? - обращается к Мусе.

Муся молча проходит на кухню.

- Он зачислил нас в свои родственники. И бумаги выписал.

- Какие бумаги? Что за родственники?

- Поставил вас в свой распределитель на довольствие, - лениво, с победной ухмылкой ответил Филипп.

- Какое еще довольствие? - с раздражением спросила Муся.

- Не беспокойся, за картошкой тебя не пошлют, - сказала Анна Михайловна. - Иди сюда, погляди.

Муся подошла к столу.

- Смотри, что он подарил нам! - Анна Михайловна приставляет к груди сапфировый кулон. Потом раскрыла красную коробочку и вынула широкий, крупного плетения, золотой браслет. - Это тебе.