- Это схоластика, средневековая ложь! - кричит Лясота. - Мы поломаем вашу мистическую наследственность и будем управлять ею в интересах нашего хозяйства и общества.

- Вам не хватит жизни для этого.

- Мы начнем, а дети завершат!

- К счастью, у горбатых родителей рождаются нормальные дети.

- Овес рождается от овса, а пес от пса! - крикнул кто-то из студентов, и аудитория загрохотала...

- Когда это было? - спросил тот самый старик.

- Всю жизнь так было, - ответила Мария Ивановна.

- Всю жизнь Лясота был аспирантом? Маша, ты о чем говоришь?

Мария Ивановна и в самом деле как бы очнулась, смотрит с удивлением на старика. Она все еще стоит возле столика, рука ее по привычке перебирает журналы и газеты.

- Ты меня совсем не слушаешь, - продолжал старик. - Здорова ли ты?

- Я, как старая лошадь, вроде бы стоя задремала, - усмехнулась Мария Ивановна и другим голосом: - Наташа, где ты?

- Тут я! - донеслось из дому. - Плащ твой ищу.

- Он на вешалке, за шкафом. Не забудь мою сумку на столе! В ней часы, крикнула Мария Ивановна и обернулась к старику: - Спасибо, друг мой. До свидания!

Она забрала газеты и журналы и направилась к машине. Наташа тем временем вынесла ей из дому плащ и портфель. Мария Ивановна раскрыла портфель-сумку, достала серебряные часы-луковицу (те же самые, отцовские), раскрыла крышку. Было ровно восемь утра. Послушала еще - часы тикают.

- Ну, мы поехали.

Она села в машину, махнула рукой, и "газик" сорвался с места. Мария Ивановна смотрит сквозь лобовое стекло на убегающую дорогу, на пшеничные поля и произносит про себя:

- Овес от овса, а пес от пса...

- А я вам говорю - наша наука оторвана от практики. Она преклоняется перед стойкостью видов и забывает о конкуренции, - звенит высокий голос Лясоты.