— Конечно.

— Вы сказали это слишком быстро, Тон. Не в вашем стиле, по-моему. Да и не в ее. То есть говорить с вами об этом. Люс была слишком добра, чтобы сказать вам что-нибудь в таком роде, зная, какую боль вам причинит. Так же, как она была слишком добра, чтобы вышвырнуть отца своих детей на улицу. И потому я продолжал жить там, пока один ее друг не подыскал мне место в университете. Угу, философский диплом сыграл-таки свою роль. Собственно, это было место сторожа, но, черт, плата была хорошая, и я занял его философски. Ну а до того я продолжал жить с ней в том доме, который вы так хорошо знаете, будто ничего по сути не изменилось. Мы даже спали в одной кровати. Другого варианта не было, понимаете? Другую комнату занимали ребятишки.

Наступило долгое молчание.

— Я знаю, о чем вы сейчас думаете, — продолжил Аллен, — только вежливость мешает вам спросить. То есть предполагаю, что знаю. Дайте-ка попробую отгадать. Готов поставить скромную сумму, что вы думаете: «Трахались ли они?»

Он затянулся сигарой и запил дым еще стопкой виски.

— Ну, ответ утвердительный. Люс не хотела, но когда требовалось отпихнуть, она не говорила «нет». Или, во всяком случае, не очень убедительно. Слишком она была горячей, чтобы даже месяц провести в воздержании, не говоря уж о трех. Но наверное, она заключила с собой договор. Позволяла мне, но не кончала. Во всяком случае, мне не показывала, что я ее довел.

Он засмеялся и хлопнул в ладоши.

— И знаете что? Лучше секса, чем во время этих последних месяцев нашего брака, я не имел за всю мою чертову жизнь. Вы только вообразите: трахать горяченькую девочку до опупения, все время зная, что она борется со своим оргазмом. Забористее не бывает.