По дороге туда я свернул с шоссе на проселок, который уводил вверх к гряде невысоких крутых холмов и кончался у какой-то заброшенной шахты. Там я устроил привал и попрактиковался в стрельбе по мишеням, которыми служили коробки с пшеничными хлопьями — купил их в продовольственном магазинчике на выезде из города. Лефти объяснил мне, что в случае, если гипотетический грабитель войдет в мой дом, целиться следует в верхнюю часть груди. Я установил двадцатиунциевую коробку на уровне собственной груди, что, казалось, отвечало случаю.

После получаса, израсходовав полторы коробки патронов, я сумел расстрелять, кроме одной, все коробки. И каждая выбрасывала на окружающие камни чудесный фонтан медовых пшеничных хлопьев. К этому времени пистолет, который вначале пугал меня своей чуждой силой, успел стать продолжением моей руки, прочным и потенциально смертоносным протезом. У меня не было ни малейшего намерения убивать Даррила Боба Аллена, но я знал, что это искусственное дополнение к моей руке убьет его без колебаний и жалости.

— Что, собственно, вы имеете в виду под фотографическим ракурсом? — сказал я.

— Фотографии, снимки и все такое прочее. Некоторые даже с того времени, когда мы только встретились.

Он ухмыльнулся.

— Но конечно, тонный парень вроде вас ничем таким не интересуется, верно, Тон? Вас мисс Люси интересовала как личность, так? Вот и хорошо. Порядочное занудство, но кого-то же оно должно устраивать.

— Откуда вы их взяли?

— Что именно?

— Фотографии.

— Ах фотографии! — произнес он с пародийным оксфордским выговором. — Да оттуда же, откуда и вот этот мой фонограф, старина. Забрал их из нашего дома. Примерно за год до того, как вы туда въехали. После того как она сказала мне, что все кончено и я должен уйти, бэ-бэ-бэ и мэ-мэ-мэ. Кончилось тем, что я остался там еще на несколько месяцев. Мне некуда было деваться, понимаете, поскольку по воле случая я тогда как раз сидел без работы. Она вам про это говорила?