– Если честно, – ответила Касс, – я думаю, у них мысли совсем о другом. О том, как обогреться. И как на мине не подорваться.

– Очко в вашу пользу, капрал. Кто с доблестью дружен, тем довод не нужен… Отважные скачут шестьсот.

– Какой же вы после этого либерал? Купили «хаммер», восхищаетесь военными, предпочитаете Теннисона политкорректной поэзии.

– На бумаге я довольно розовый. Мой рейтинг либерализма по версии АДД

– Спасибо, не надо. Хорошо, что вы в лагере от этого удержались. Чего доброго, они открыли бы по нам огонь.

– Однажды я это продекламировал во время ночной школьной акции протеста против сокращения расходов на обеды. Я могу и «Кремацию Сэма Макги».

– Что она собой представляет? – вдруг вырвалось у Касс. Она мигом об этом пожалела.

– Кто?

– Да нет, ничего. Я…

– А! «Тамале по-гондурасски».

– Простите меня. Ни к селу ни к городу.

– Что вам сказать… – Ранди кашлянул. – Она может быть очень милой. Просто, думаю, ей кажется более интересным не быть. Мы в какой-то момент были практически помолвлены. Но мама… Боже мой, это был вечер, какого я врагу не пожелаю. Вспоминаю – и содрогаюсь.

Касс опять услышала гудение.

– Это у вас…

– Называется синдром Туретта. У меня легкая форма. Наследственное заболевание. Вот у отца была совсем даже не легкая. Он трещал, как южноамериканский какаду. Не слишком благозвучно посреди шопеновского ноктюрна в филармонии. В детстве нас передергивало.

– Я не собиралась над вами смеяться.

– Бывает хуже, поверьте мне. Между прочим, я проголодался.

Касс пошарила за сиденьем и протянула ему «блюдо, готовое к употреблению». На упаковке значилось: «ИТАЛЬЯНСКАЯ КУХНЯ. Спагетти с м/шариками. 1200 ккал.».