Открыв входную дверь, Елена Петровна вновь вернулась к кроватке, ее ужасала мысль, что сын остается один со своими страхами и болью.

- Я пошла, позвоню по телефону в больницу, и придет доктор, - Елена Петровна провела рукой по головке сына, стараясь дать ему покой и веру, и глазки его смотрели на нее с надеждой.

Была ранняя ночь. Окна домов уже не мерцали синеватым светом включенных телевизоров, лишь кое-где еще светились, ни один фонарь не горел, и улица, поздним вечером скудно освещенная светом квартир, теперь была темна.

Жара спала, и ожившие комары зудящим роем кружили вокруг домов.

Машинально хлопая по ужаленным местам, Елена Петровна спешила к остановке автобуса, где стояла будка телефона-автомата.

Она опустила монету - у скорой, что обслуживала их район, был обычный городской номер телефона. Монета провалилась, издав странно далекий звук, словно упала не в копилку неисправного автомата, а в глубокий колодец с колодезной водой. Елена Петровна осторожно опустила другую монету, и та провалилась вслед первой, издав тот же странный звук.

Гудка не было.

Елена Петровна потерянно вспоминала, где же еще в их округе установлен телефон-автомат. Наконец, вспомнила, что видела автомат у овощного магазина на другой стороне оврага.

Она пробежала два квартала, спустилась в овраг. Ее била легкая дрожь, то ли к ночи похолодало, то ли вспоминались ужасы, что последнее время крутили по местному телевидению в криминальной хронике. Случись с ней что, сын останется замурован в квартире.

Около овощного магазина - Елена Петровна не ошиблась - стояла телефонная будка, но у автомата была оторвана трубка, и рваные обрывки шнура в темноте выглядели зловеще.

Елена Петровна в отчаянии прислонилась к стене дома, лихорадочно перебирая в памяти микрорайон.