Она мысленно пробежала по всем улицам и переулкам и нигде не увидела телефона. Тогда память ее стала листать город дальше - на выходе из микрорайона на шоссе, ведущем к центру, стояли сразу две телефонные будки. Бежать до тех будок минут тридцать... Елена Петровна физически ощутила ужас сына, он был в квартире один с болью, как и она была сейчас одна в пустом темном городе.

Хлестко хлопнула входная дверь соседнего дома, и тишину заглушила хриплая мужская брань.

Елена Петровна смахнула слезы и, стараясь быть неприметной в тени домов, побежала к шоссе.

День был жаркий и душный. Духота изнуряла: путались мысли, сердце работало с перебоями, и от всех переделанных за день дел не было никакого чувства удовлетворения.

Тощие деревца, посаженные вместо вырубленной тайги, бросали на землю жалкую тень, нимало не спасая от безжалостных солнечных лучей.

Ирина Антоновна весь день провела на даче и устало ждала автобус. Присесть на остановке было негде: ни скамейки, ни пенька. От долгого ожидания она чувствовала себя не просто усталой, но больной, и в ней медленно поднималось раздражение и против всей этой неразберихи, и в жизни и в природе, когда в начале июня вдруг стоит июльская жара, и транспорт работает из рук вон, и... а! плохо было все!

На даче картина жалкая: земля трескалась от жары, зелень вялая, поникшая, а как ухаживаешь за ней, поливаешь через день. Мошка осатанела, нападает роем, как перед дождем, а где он, дождь? Второй месяц ни капли, и сегодня на небе ни облачка. А сейчас в автобусе и вовсе угоришь от духоты и бензина. И в таком состоянии работать всю ночь, когда тут впору самой идти на больничный. А муж и у Ирины Антоновны слезы выступили от обиды: то у него планерка, то аврал, то завал, на личной машине оборудование для отдела привозит, а жена...

Так, в грустных своих мыслях, Ирина Антоновна прождала около часа автобус, потом минут сорок тряслась в нем, стиснутая со всех сторон чужими телами, физически ощущая их нечистоту, и чувствуя дурноту от жуткой смеси гари, бензина, пота...