– Но, если дома его жена, – не сдавался Парфен, – Больной будет думать не только о своих амбициях. Вчера он напился, он протратил сколько-то денег, а сегодня у него будет повод доказать жене, что он не мот и копейку считать умеет. И не даст рубля!

– Больной, я думаю, не из тех, кто – с похмелья или в любом другом виде – делает что-то на потачку жене. Наоборот, он будет рад досадить жене за то, что ей хорошо, а ему плохо. И даст рубль!

– А ты не исключаешь, что жена здесь вообще ни при чем? Ты разве не знаешь закон всех мотов: сегодня они тратят тысячи, а завтра, жалея деньги, торгуются из-за гривенника и удавятся из-за копейки. Поэтому он не даст рубля!

– Но есть и другой закон! – сказал Писатель. – Закон общности похмельных душ! И в силу этого закона он даст рубль!

Исчерпав свои доводы, Писатель и Парфен посмотрели на Змея – как на третейского судью.

Тот, понимая важность своей роли, подумал и сказал:

– А почему рубль? Тогда уж сразу десять или сто. Для него сто – как для меня копейка.

– В самом деле! – сказал Парфен.

– Вы не понимаете! – усмехнулся Писатель. – Именно рубль! Во-первых, потому что нам пока нужен только рубль. Во-вторых, я хочу его оскорбить. Дескать, больше ты все равно не дашь, так хотя бы – рубль.

– Но он же поймет, что это издевательство! – сказал Парфен. – Ты этим добьешься только того, что он и рубля не даст!

– О, как вы плохо знаете психологию! – огорчился Писатель. – Да, он поймет. И захочет доказать, что не такой уж он жлоб. И даст именно не рубль, а десять, сто, тысячу, наконец!

Горло Змея сдавило спазмом жажды, и он привстал:

– Пошли!

Глава шестая

Посещение Больного. Смерть над ухом. Рубль с неба.

Тридцать три тысячи с земли