Когда мать уходила за покупками, она просила Ивана посидеть с братишкой, но он воспринимал ее просьбу слишком буквально и сидел на плачущем малыше. Мать била Ивана за то, что он бил Бруно, а Иван, затаив обиду, бил мальчика снова и снова, а потом давал ему цветные карандаши, которыми Бруно рисовал лягушек и рыбу.

Мать боялась, что Иван, возможно, слегка отсталый, поэтому отдала его в школу на год позже. Иван был одним из самых крупных мальчиков в классе и хотел быть самым сильным. Он душил одноклассников, но это была не тупая драка, а диагностическая проверка: если у противника иола кровь носом, Иван сообщал несчастному, что тот страдает анемией, и предлагал в качестве лечения облизывать ржавые трубы. Иногда, если Ивана особенно беспокоило здоровье кого-то из мальчиков, он тащил его к проржавевшей трубе, идущей вдоль здания школы, и заставлял лизать ее прямо при нем. Если после того, как Иван разжимал хватку, соперник слишком долго задыхался, Иван говорил мальчишке, что у него астма, и рекомендовал подводное плавание для укрепления легких. Иван рано продемонстрировал способности к медицине, и в известной мере его методы диагностики и лечения соответствовали уровню здравоохранения тогдашней Югославии. Иван и сам испытал на себе все «прелести» югославской медицины: во время вспышки гепатита в соседнем районе доктор вонзил ему в правую ягодицу здоровенную иглу, а медсестра зажимала мальчику рот рукой, чтобы он не испугал криками пациентов в приемной. Игла достала до кости, а доктор продолжал давить, вгоняя ее дальше, поэтому задница болела потом еще целый месяц после укола. Иван считал, что делает мальчикам добро. Он предлагал им конфеты (свое лекарство от кашля), подтягивал их по математике, подсказывал правильные ответы на экзаменах.