— Я привез тебе «бананы»…

— … - Ниночка целовала его лицо, губы, подбородок…

— «Райфл», не палёный, смотри настоящая фирма́…

— … - она прижалась с нему всем телом, обняла за шею и не отпускала…

— Пойдем, я хочу что бы ты примерила…

— Прошу тебя, никогда не уезжай вот так, ничего не сказав… — на её глазах выступили две слезинки. Пролив имени капитан-командора Беринга, опять сковал прочный лёд. По льду домой возвращалась семья алеутов, гостившая на Аляске у родственников. Сытые олени весело тащили сани, под завязку загруженные «Смирновской». В последней упряжке сидел подросток в тулупе и волчьей шапке; одной рукой он держал кнут, которым подстёгивал животных, другой придерживал на плече огромный, серебристый «Panasonic», из динамиков которого, распугивая полярных волков и белых медведей, гремела «Багама-мама».

Наступили весенние каникулы. К тому времени Самосвал перезнакомил Ниночку со своими друзьями, они были очень не похожи на её прежних приятелей. Во-первых они обращались друг к другу только по кличкам, во-вторых говорили на абсолютно непонятном наречии, в-третьих им все, всегда и везде были рады. Куда бы они не приходили вместе, Самосвала везде узнавали, вежливо здоровались, предлагали лучшее: в ресторане — специальное меню, на «сэйшене»- особые места. Ниночка быстро научилась понимать, что занчит «раскидать самострок по комиксам», «скинуть фирму́ барыгам» или «капуста в гренках». Два раза в месяц Лёнька с пацанами уезжал на фарц, в эти дни Ниночка замыкалась в себе, была раздражительна и неспокойна. Кстати слово «фарц», Лёнька, имевший в аттестате пятёрки только по математике и английскому, объяснял как производное от британского словосочетания «for sale» (на продажу) — фарц!

Сам же фарц был продуман Лёнькой сотоварищи до мелочей, риск был сведён до минимума, хотя конечно всегда присутствовал. Все пацаны знали своё дело и выполняли его с точностью швейцарских часов, они понимали, что сбой одного может стоить серьёзных неприятностей всем, включая конечно их самих.