— Завтра встретимся?

— Конечно…

На следующий день, Нина первый раз в жизни прогуляла школу. Они поехали на трамвае до конечной и держась за руки, пошли гулять в лес. Деревья просыпались от зимней спячки, кое-где ещё лежал снег, а в проталинах земля была усыпана миллионами бело-голубых подснежников. Ниночка аккуратно ступала, что бы не повредить цветы, Самосвал трофейным штыком, вырезал на коре дуба «Ниночка + Лёнька» Потом они набрели на заброшенную хижину, в центре помещения стояла ржавая печка-буржуйка, в ход пошли школьные конспекты. Сырые ветки вначале дымили, а когда прогорели весело потрескивали. Нина накормила Лёньку своим школьным обедом — бутербродом с сыром. Потом они ещё погуляли по лесу, девушка собрала букетик цветов и они счастливые вернулись в город. Купив в гастрономе докторскую колбасу, масло и хлеб, они поехал к Самосвалу. Его родители были геологами, дома они бывали три раза в году, между экспедициями. Лёнька с 12 лет жил с бабушкой.

— Заходи, не стесняйся… — Лёня показал рукой на дверь своей комнаты.

— А где бабушка?

— Телевизор смотрит, наверное…

— Что, без звука? — удивилась Ниночка.

— А, я забыл тебе сказать, она глухая, уже года четыре наверное…

Он провёл девушку в свою комнату, а сам пошёл на кухню, набрал в чайник воду и поставил на газ. Когда он вернулся, Ниночка стояла у окна и не моргая смотрела на огромное, серебряное блюдце луны, низко висевшее над городом. Лёнька подошёл к ней сзади, легко обнял плечи и чуть коснулся губами шеи. Её волосы слегка пахли дымом. Девушка не оглядываясь накрыла его руку своей ладонью. Лёнька выключил свет… Когда он вернулся на кухню, на плите дрожал от злости, пустой чайник…

Они не виделись несколько дней. Ниночка ходила в школу, Самосвал укатил в Брест, «бомбить» Варшавский поезд. Он ждал её в субботу возле школы, стоял через дорогу, возле булочной. Она вышла, увидела его и улыбнулась, где-то на крайнем севере, на секунду оттаял Берингов Пролив!