У дамы на картине было милое выражение лица, хотелось вернуться к нему взглядом. Когда прохожий возвращался, он замирал, пронзенный и напуганный: в глазах старой королевы не было ничего милого - в ее упорных зрачках горел беспощадный голод людоеда, подстерегающего в зарослях какого-нибудь серба. Так ни к селу и ни к городу подумал старик и, пряча глаза, поспешил вовнутрь.
- Что надо, родной? - спросил бармен.
- Пинту, родной, - прочистил старик горло.
Он взял свое подогретое пиво и уселся в мягкое кресло. Старика слегка бил озноб, потому что печка в его машине работала в полсилы, и он не мог согреться ни в машине, ни дома. И только здесь, в пабе, он почувствовал настоящее тепло. Вокруг сидели пожилые люди, все они приходили почувствовать себя среди людей, в потоке общей жизни, а заодно погреться. Старик тоже приходил сюда согреться за теплым пивом, но одно мешало ему: в пабе все курили, а форточек здесь было столько же, сколько у него, старика, дома. Табака старик не любил, не любил когда пахла мебель. То есть его-то мебель тоже пахла, но то был запах старости, а не табака.
"Вот, посмотри, - показал старик своему сыну и как будто вместе с ним обвел глазами паб, - видишь, как уютно. А ты сказал в свой прошлый приезд, что нет у нас современного комфорта... Но это ведь только твой какой-то комфорт, а по-моему комфорт - это чтобы было как всегда. Ты сказал, что это "в бабушкином смысле". Ну да, что ж тут плохого? Кресло, например, может быть новое, но лучше если оно будет сделано в бабушкином стиле: старое, уютное. Хорошо, когда такие же обои, с таким же рисунком, смотри, они и здесь на стенах тоже. Хорошо, когда около камина есть каминный ящик: ведь у камина суше и одежда не покрывается плесенью, как в платяном шкафу. Вот и здесь у камина тоже ящик, но закрыт плюшем, чтобы можно было сидеть".