В круге яркого света перед окнами паба приостановилась компания, молодые люди переходили дорогу в паб напротив. Он назывался "Последний путь", там резвился молодняк и уже гремела музыка.

Недалеко от окна, где сидел старик, стояли девушки, еще совсем девчонки, с голыми плечами, руками, с огромными декольте, открывающими всю спину. Но платья на них были не длинные и плотные, а из тонкой шелковой ткани. На ногах чулочки и туфли на высоких каблуках. Дул ледяной ветер с мокрыми шлепками дождя в этот темный октябрьский вечер, и старик содрогнулся. У девчонок, которым так отчаянно хотелось лета, были тонкие ручки, худые бледные лица, такие прозрачные и белые, что они даже светились своей бледностью в темноте. Радостно вскрикивая, девчонки скрылись в глубинах паба, и оттуда сразу вынырнули две женщины постарше. Они тоже были на огромных каблуках и в очень коротеньких юбочках на полных ногах. Взбитые волосы с яркими пластмассовыми заколками. Старик не понимал, почему женщины в его городе в обычной жизни носили чудовищные бесформенные брюки и кофты, а для паба одевались как в районе красных фонарей.

Старик застеснялся разглядывать этих двух подруг. Они, покачиваясь, что-то делали у стены паба. Вдруг одна из них наклонилась, и ее начало выворачивать. Вторая толклась рядом и поддерживала первую. Старик отвернулся.

Он много раз видел у пабов блевотину прямо на дороге и всегда в понедельник поутру, он видел женщин и девушек за этим занятием, иных лежащих тут же на камнях, он знал, что в пабах принято напиваться методически, гнусно. Так было всегда и в его время тоже...

"Но все-таки есть разница, - думал старик. - Раньше женщины тоже пили, но все-таки с мужьями. Как-то поменьше получалось и было кому проводить домой... А теперь не принято жениться рано, пьют одни, блюют на улице и домой идут, шатаясь, на таких страшных каблуках... ведь и падают с них, наверное..." - жалел старик.

Он подумал, что надо бы поругать молодых, и даже подождал немного, как это у него получится.