Пока старик тер чистой рукой конверт, дождь вымочил его макушку, розоватую и нежную, покрытую серебристо-рыжими тоненькими нитями. На кухне он очистил письмо тряпкой, вгляделся в блеск австралийских марок, перевел взгляд на поехавшие плиты двора и внятно сказал: "Не может быть!"

И тут он заметил, что миска пуста. Здесь, на заднем дворе, старик каждый вечер оставлял миску собачьей еды, смешанной с макаронами, для лисы и ежей. Сад старика был необъятен, и так же необъятны были густейшие заросли ежевики, с трех сторон ползущие к дому и уже поглотившие под собой половину террасного сада. Временами старик мечтал перекопать весь сад. Мысль его уходила глубже, и он гадал, нет ли в его земле старинного клада. Многие мечтали найти нефть, как нашла сама королева, но старик этого страшился. Когда-то вся земля на их двух параллельных улочках принадлежала аббатству. А еще раньше, в пятнадцатом веке, землю эту продал аббатству герцог Норфолкский. И хотя дом и сад принадлежали старику, было известно, что все, что таится в земле, будь то нефть, уголь или клад, заберет себе неведомый герцог. Старик не знал, жива ли еще хоть одна личность под этим именем, но копать глубоко боялся все равно.

Сад старика стоял на холме, и от оползня его могла уберечь террасная конструкция. Кажется, третий хозяин по времени назад выложил края террас для красоты бурыми слабоотесанными каменюгами. Но теперь вся архитектура скрылась под могучим напором поливаемой круглый год дождями ежевики и травы. С последней дело тоже обстояло в саду хорошо. Если газон перед домом старик временами стриг, то луг на заднем дворе давно оброс мощными сорняками, как блохастый пес колтунами. И в самом деле, на лугу этом расплодилось невиданное количество блох от множества прохлаждающихся здесь зверей. Временами старик приносил в дом десятка два самых свирепых паразитов и тогда начинал чесаться, как белки, которые яростно скреблись на его глазах только не в доме, а за стеклом, на лугу, иногда обдирая свои хвосты двумя лапами.