— Что ж, добро, — согласился комдив. — Прошу вас об одном — поторопитесь. Ну, действуйте!

Кто же мог подумать, что такое случится?! Откуда все-таки взялись здесь немцы? Крайнев прислушался к нарастающему гулу боя, проклиная себя за то, что не отправил с отрядом Татьяну — с пятилетней Ульянкой, как предлагал комдив, представляя, как они сидят сейчас дома и прислушиваются к каждому выстрелу.

Шальные снаряды уже долетали до середины бухты, вздымали белые фонтаны воды. Глядя на них, Крайнев понимал, что медлить больше нельзя, надо действовать. Но что-то мешало ему решиться на этот уже обдуманный, крайний шаг, что-то мешало подойти к телефону, позвонить на пирс и сказать те несколько слов, которые — он в этом убежден был — приведут в смятение, потрясут всю команду тральщика, да и торпедного катера тоже. Он знал, что именно так и будет, и поэтому постоял еще с минуту, задумчиво поглаживая теплый гладкий бок телефонного аппарата, чувствуя, как неприятно повлажнели от волнения ладони.

Дверь в домике вдруг широко и шумно распахнулась, и Крайнев даже обрадовался тому, что сейчас кто-то появится и надо будет что-то предпринимать, — это позволит оттянуть еще несколько минут от его решающего звонка на пирс. В проеме показалась рослая фигура моряка в разорванной фланелевке, в откинутой на затылок бескозырке. Из-под нее выбивались слипшиеся темные волосы, отяжелевшие, как показалось Крайневу, от крови. На щеке извилистым следом запеклась бурая струйка. Автомат в его руке казался игрушечным, он держал его за ствол, прикладом вниз.

— Товарищ капитан-лейтенант! От майора Слепнева я. Оттуда! — Моряк торопливо кивнул на дверь. — Крученых я, из базовских. Оборону держим у Волчьей балки.

— Что там? — спросил Крайнев.

— Слепнев передал, уходите немедленно. Иначе будет поздно. Уводите корабли!

— Если бы это возможно было, — вздохнул Крайнев и покрутил ручку телефона. — Таня? Танюша, быстренько сюда. Бинты захвати, ну и все, что потребуется. Да-да, перевязать надо. И Ульянку с собой!