Так могло бы показаться кому-нибудь непосвященному. Но не Коте. Он вычислял невинных с виду прохожих, как миленьких, задолго до угла Архипова. Там, где, как раз, в это самое время чихали, рычали автомобильные моторы. Обычно невиданное здесь стадо машин, по две, а то и по три в ряд, как они только там умещались, газовали и тормозили, толкались бампер к бамперу, одна за другой.

Люди с большим трудом протискивались боком, по стенам. Одни из них продвигались и накапливались справа, где синагога, другие - слева, где синагоги не было.

- Давайте пойдем слева, - сказал папа. - Роза очень просила не задерживаться. Могут попасться сослуживцы, соседи - кому это нужно! Сами понимаете.

Так, следуя известному метрополитеновскому правилу, граждане стояли справа, проходили - слева. Справа стояли все больше пожилые люди, краснолицые люди с

мясистыми носами - частные шапошники и кооперативщики из пригородов, Лосинки и Люберец. В пудовых ратиновых пальто и буклистых кепках собственного пошива. Их празднично разодетые жены - тяжелые и скорбные на больных ногах. Ветер трепал их седые космы, выбивающиеся из-под косынок с люрексом.

Эти 'справые' люди, перетаптывались на пятачке, жались к стене синагоги и праздновали. Больше молча, тяжело дыша, прикрывая глаза и кивая головами в ответ на всегдашние мысли, что тяжелее их лет и пальто.

Люди - слева - те шли скорым шагом, совершенно, как случайные прохожие, делая 'русские лица', как писал когда-то Жаботинский. Перед ними была старая дилемма - им не хотелось быть опознанными, но, в то же время, что-то притягивало их сюда. Итак, на ходу, в сомнениях и риске, они бросали незаметные взгляды на соплеменников справа, а на вопросы водителей - Что тут, мол, за катавасия такая? Евреи что ли бузят? - отвечали небрежно: Да...вроде бы...Они...

Регулировщики поставили заграждения на перекрестках и заворачивали все транспортное движение с широкой Солянки наверх - в узкую улицу Архипова. Тут, среди легковых автомобилей, попадались и грузовики и автобусы. Один, вроде кладбищенский, перевязанный по бортам траурной лентой, с понурыми сослуживцами усопшего внутри, другой - со строительным мусором - торчащими наружу старыми гвоздевыми досками.